Ну, очень предприимчивая вдова!

Когда классик заявил, что советских людей испортил квартирный вопрос, он, что называется, зрил в корень.

О, времена, о, нравы...

Когда классик заявил, что советских людей испортил квартирный вопрос, он, что называется, зрил в корень. Россия, как правопреемница Советского Союза, восприняла от него и этот порок старой системы: готовность бороться за жилищную площадь всеми средствами, не исключая и находящиеся за рамками закона, справедливости и совести....

Эта борьба сегодня идет на всем пространстве России-Евразии, в том числе и в нашем Каспийске. Там произошел инцидент, который крайне показателен в рамках заданной темы. Дело было так...

Багаудин УЗУНАЕВ, спецкор Интернет-портала СКФО.РУ

Живет в Дагестанском Каспийске довольно пожилой человек, гражданин по имени Наби Байгишиев. На сегодняшний день ему исполнилось 80 с лишком лет. Дом, в котором он живет, дворцом не назовешь: обыкновенный саманный дом по улице Чапаева, 30. Дом построен им самим, своими руками в 1963 году, что подтвердили в ходе нашей встречи его соседи, друзья и ровесники — Абакар и Магарам. Все трое из Карабудахкентского района. Построились в этом квартале примерно в одно время, в начале 60-х. Подружились, помогали друг другу по-соседски. Дружат они и сегодня (как это видно на моем снимке). Я встретился с целью выяснения главного вопроса, вокруг которого завертелся этот жилищный сыр-бор — он ли строил этот дом, ему ли он принадлежит? Друзья улыбаются качают головой, разводят руками... Все ясно и без слов. Уточним, чтобы читатель понимал цену вопроса, что общая площадь участка, где стоит саманный дом, 0,6 соток. Половина этой территории, 0,3 сотки, где и стоит саманный дом, спорная. Таковой она стала благодаря одному из его домочадцев, бывшей жене покойного сына Наби Бийгишиева Байгиши Байгишиева...

10 августа 2008 года Наби Байгишиев пережил такое событие, которое перенести не каждому под силу: на глазах у старика-отца был во дворе этого дома был убит (застрелен) его сын Байгиши. С горем своим старик кое-как справился — видимо, крепкий мужик, той еще закалки... Но вскоре на него свалились несчастья, борьба с которыми отняла у него не меньше сил и нервов. Как очень часто бывает в таких случаях, наследники покойного принялись за дележку оставленного им наследства. А оставил г-н Байгиши немало: приличный — в 12 соток! — участок на побережье Каспия, рядом с дачами дагестанской элиты, дом на улице Эрлиха, каркас квартиры в Москве, в доме на Шипиловском проезде, 41-1-127, «Мерседес-Бенц» в хорошем состоянии — про денежные накопления покойного история умалчивает.

Казалось бы вдова могла бы удовольствоваться всем перечисленным и не претендовать на дом на улице Чапаева, в котором они с мужем не прожили-то всего, ничего — 3 месяцев, после чего перебрались в свою московскую квартиру. Но вдова оказалась не из тех, кто способен выпустить из рук хотя бы копейку, на которой есть отпечатки ее пальцев. И она ринулась в бой, да так рьяно, что дело дошло до суда (последний, увы, как это часто бывает в Дагестане, не встал на сторону справедливости, что далее нами будет обосновано).

Конечно, неприятно об этом писать, но шила в мешке не утаишь. Дело в том, что убитый средь бела дня Байгиши Байгишиев был женат не раз. И не два. И не три. И не четыре. Пять раз! То лицо женского пола, которое мы обозначили выше термином «вдова», была его последней, пятой женой. Кто знает, не случись трагедия с летальным исходом, и покойный, возможно, продолжил бы поиски семейного счастья — его возраст вполне позволял это.

Как теперь понимает читатель, Байгиши оставил не одну вдову, а целых пять. И от каждой из них у него были дети, в общей сложности восемь душ! Салимат Байгишиева, вдова № 5, та самая, которая сцепилась со стариком тестем за его саманный дом, родила ему троих — двух дочерей и одного сына, которого, кстати, он назвал в честь отца Наби (хотя Наби-старший был недоволен этим — у кумыков называть потомство именем живого предка не принято, считается, что это сокращает годы жизни предка....). Между тем, именно то обстоятельство, что единственный сын покойного Байгиши — все остальные дочери — назван именем деда служит для Салимат дополнительным стимулом к захвату дома деда в пользу внука. Вы поняли?! Т.е. вдова № 5 разыгрывает карту преимущества наследника мужского пола над наследниками женского. Такая традиция в истории имела место — в монархических государствах: трон, как правило, переходил наследнику-мужчине. А если такового не было, то монархам приходилось добиваться этого права для своих дочерей путем подкупа и даже настоящих войн! Но саманный дом старика Наби Байгишиева, насчитывающей полстолетия, это же не трон императоров Габсбургского дома, чтобы ради него воевать с семейством своего покойного мужа?! Но Салимат считает иначе, и бьется с ними с ожесточением сомалийских пиратов.

Впрочем, в заслугу Салимат можно поставить тот факт, что она стала брать старика за горло на сразу, не на другой день после смерти мужа, а пару недель спустя. Правда, ее родственники со стороны покойного мужа считают, что такое смирение она проявила вовсе не из своих высоких морально-нравственных качеств. По их мнению, Салимат потратила это время на обдумывание плана захвата саманного дома, на выявление возможных союзников и на ряд других малопривлекательных мер. Но как бы там ни было, а спустя недели две после смерти своего мужа Байгиши — Салимат явилась во двор к его старику-отцу и стала требовать от него оформить дом на Чапаева, 30, на ее детей. Того это требование не удивило, так как он и сам уже подумывал как ему распорядиться своим добром на случай смерти — возраст и обычаи подталкивали его к таким размышлениям. Он даже посетил местного кади, с которым проконсультировался насчет будущих мер в отношении своего имущества. Мнение кади насчет него совпал с мнением самого Наби: разделить свою недвижимость между всеми своими внуками, не выделяя никого.

Мысль передать всю свою недвижимость внукам от последней жены своего сына в его планы никогда не входило. Поэтому в ответ на требование своей экс-невестки Наби Байгишиев так и заявил, что он намерен завещать этот дом всем своим внукам-сиротам. В том числе и произведенных на свет ею, Салимат. Однако ту такой вариант распределения наследства не устраивал. Тогда она пускает в ход один из своих хитроумных планов, который, по-видимому, разработала в ходе двухмесячного тайм-аута перед атакой на старика Наби Байгишиева. Дело в том, что ею в первые дни трагедии, когда все еще были в шоке от случившегося, Салимат выкрала все документы на дом. Благо, они находились на тумбочке в одной из комнат, сложенную в папку, местонахождение которой она прекрасно знала. А вот Наби Байгишиев про эту пропажу узнал только на суде, когда выяснилось, что на основании этих документов его саманный дом уже оформлен на детей Салимат. Вот такой сюрприз преподнесла наша «очень предприимчивая вдова» своему экс-свекру...

Разумеется, она не могла провернуть эту операцию без посторонней «помощи». Моральную поддержку в ее действиях ей оказывал, как это ни странно прозвучит, зам. Прокурора города Каспийска Далгат Расулов. По крайней мере, она сама заявляла об этом к месту и не к месту, словно пытаясь застращать своих оппонентов. Что же касается конкретной практической помощи по изъятию саманного дома Байгишиева Наби-старшего в пользу Наби-младшего ей оказала известный в Каспийске нотариус Зайнаб Тавлуева.

Лучше всего госпожу Тавлуеву характеризует следующий фантасмагорический эпизод. В Кузьминском федеральном суде Москвы находится исковое заявление некой Марины Владимировны Тонких, купившей в 2003 году квартиру на Волгоградском проспекте у некоей Викулиной Татьяны Михайловны. Дату уточняю потому, что Викулина, как следует из свидетельства о смерти, умерла в 2000 году. Но это, выходит, не помешало ей прилететь в Каспийск в 2003 году и выдать доверенность на продажу своей квартиры некоей Алиевой-Нуцаловой. Ведь без присутствия доверителя нотариус не имела право совершать такую операцию. Тем не менее она ее совершила. Вскоре госпожа Алиева-Нуцалова вылетела в Москву и... вы подумали передала по доверенности квартиру Тонких? Как бы не так! Она сама вселилась в нее и стала жить-поживать. Однако Тонких тоже оказалась женщиной не из робкого десятка: она подала в суд и в ходе заседаний всплыли все эти, мягко говоря, неприглядные факты и подробности...

Итак, Салимат, заручившись согласием этого самого нотариуса Зайнаб Тавлуевой, приводит, вернее, привозит к в нотариальную контору старика-тестя, и под видом оформления завещания на всех внуков, как планировал дед, оформляет дарение на своих детей (конкретно на своего сына).

Старик, находясь в полной уверенности, что он оставил именно такое завещание, которое считал соответствующим своим убеждениям, закону и шариату, жил себе поживал спокойно.

Салимат тем временем исчезает из поля зрения, и в течение трех лет ни Наби Байгишиев, ни кто другой из родственников ее покойного мужа ее не видит. И не слышат. Все это время Салимат живет в Москве. Но ничто не вечно под Луной — кончилась и разлука семьи Наби Байгишиева с бывшей невесткой. Встреча оказалась нерадостной. И вот почему...

В начале октября 2010 года Наби становится известно от собственной дочери, Байгишиевой Сийлимат, и от первой снохи Асеевой Ажам, что бумага, которую он подписал под диктовку нотариуса Тавлуевой, была вовсе не завещанием, как был уверен старик, а договором-дарением на детей Салимат. Тотчас же он подает исковое заявление в Каспийский федеральный суд о признании договора-дарения от 14.11.2008 года недействительным. Выслушав стороны, в том числе саму Салимат и ее адвокатшу Курбанову Д.А., исследовав все материалы, суд признал данный договор не действительным. Кстати, была допрошена и сама Тавлуева, которая объяснила свои неправомерные действия тем, что Наби Байгишиев вел себя непонятно, как бы был не адекватным, она же, мол, объяснила ему все на кумыкском языке... На самом деле, все ее объяснения сводились к тому, что тыкала пальцем, указывая старику, куда ему следует поставить очередную подпись...

Словом, Каспийский федеральный суд вынес справедливое решение. Но экс-невестка старика Наби вовсе не собиралась мириться с ним. Более того, она пригрозила бывшему родственнику, что он еще пожалеет о том, что обратился в суд, так как теперь она его по ним, по судам, попросту «затаскает». С тех пор отношения бывших родственников полностью перешли в рамки судебных процедур и заседаний.

Верная своему слову, Салимат обжалует решение Каспийского федерального суда. 6 апреля 2011 года ее кассационную жалобу рассмотрела Коллегия ВС РД. Вообще-то рассмотрение жалобы было назначено на более ранний срок, но в связи с тем, что ответчица не явилась на заседание, его немного перенесли. При этом отметим, что адвокат Салимат в зале заседаний присутствовала. Еще одна деталь, на которую стоит обратить внимание. Рассмотрение жалобы Наби Байгишиева, явившегося в здание ВС РД ровно в 10 утра, было произведено под самый занавес, около 6 часов вечера, когда в зале уже не осталось ни одного постороннего. И лишь тогда истцу объявили, что только что поступила телефонограмма от ответчицы, которым она извещает суд о невозможности явиться на заседание в связи тяжелой болезнью. И коллегия послушно переносит слушание на другой срок, как раз на 6 апреля 2011 года.

В этот день история повторилась: старика, прибывшего в зал в 10 утра, «мариновали» до 6 вечера. Наконец, когда в зале снова не осталось посторонних лиц, коллегия приступила к рассмотрению жалобы Наби Бийгишиева. Председательствующий Шихгереев, докладчики Гомленко и Загиров, по словам старика, вели себя в отношении него далеко не так уважительно, как можно было ожидать человеку его возраста, к тому же недавно пережившего убийство сына на своих глазах. Когда старик, пытаясь ввести суд в курс дела, вспомнил об убийстве сына и о своем состоянии в связи с этим, господин Шихгереев назвал его рассказ «эмоциями», не имеющими отношения к делу. Потрясенный такой оценкой, старик пожелал твердокаменному судье самому испытать когда-нибудь аналогичные эмоции... Наби Бийгишиев считает, что коллегия обошлась с ним несправедливо — она не дала возможности высказаться ни ему самому, ни его представителю по доверенности (которая, кстати, полностью присоединилась к мнению своего подзащитного...).

Наби Бийгишиев указывает в своей жалобе, что он не знал, с какой целью везет его бывшая невестка к нотариусу, верней, полагал, что для оформления завещания своего имущества на всех внуков, как он и сам давно намеревался сделать. Этот обман стал возможен, по словам самого Наби Бийгишиевича, из-за его тяжелого состояния, а также неграмотности — Наби Бийгишиевич закончил, что называется, пять классов с братом на двоих... Коллегия посчитала эти аргументы не убедительными, мол, в деле есть ряд бумаг: несколько заявлений, расписки, написанные Бийгишиевым, что свидетельствует о его достаточной грамотности. «Такие бумаги в деле действительно есть, — пояснила мне представитель Наби Байгишиева, — но все они написаны не самим Наби, а от его имени — в одном случае писала его дочь, в другом вторая дочь, в третьем следователь Магарамов...». Но коллегия не придала этому значения, сочтя бывшего водителя чуть не профессором. В другой ситуации он, возможно, был бы польщен таким завышением его образовательного уровня, но в данном случае оно было явно ему ни к чему.

Что касается состояния здоровья Наби Бийгишиева, показалось судьям ВС РД вполне крепким, так как в деле нет его амбулаторной карты с указанием на его болезни и недуги. Действительно, этой карты в деле нет, но она была... Об этом свидетельствовала в Каспийском федеральном суде врач-пульмонолог Ума Бартыханова. Она дала показала, что Байгишиев постоянно находится под медицинским наблюдением, по ее направлению его укладывали в больницу (терапия) с воспалением легких... Но показаниям врача коллегия, вероятно, верит меньше, чем пресловутой амбулаторной карте. Кстати, про эту карту Салимат прекрасно знала: в 2007 году ее свекру прошел полное врачебное обследование — для поездки в хадж. Все результаты были занесены в его амбулаторную карту, из-за чего она была довольно объемистая...«. Но перед процессом в Каспийском федеральном суде карта из поликлиники исчезла. Старик подозревает, что это произошло с участием Салимат, которая единственная знала про эту карту, так как ее муж обследовался у тех же врачей, собираясь ехать в хадж вместе с отцом.

Наконец, совершенно вопиющий факт. Выйдя из совещательной комнаты, коллегия 6 апреля 2011 года объявила, что дело направляется на новое рассмотрение в Каспийский федеральный суд. А когда пришли бумаги (кстати, после очень долгой паузы), оказалось, что решение Каспийского коллегия отменила и вынесла новое — в пользу Салимат Байгишиевой. Парадокс?! Да, но только в Дагестане такие парадоксы встречаются на каждом шагу...

Скажем вкратце и о судьбе участков — в 12 соток, оставленных Байгиши Байгишиевым. По ним состоялись отдельные суды. Из них половина по закону отошла вдове № 5. Остальные 6 соток должны быть поделены между всеми наследниками. Следовательно, детям от других браков достается лишь 3 сотки. 3 июня 2011 года Каспийский федеральный суд вынес решение по этим 3 соткам. Казалось, они достались детям от других браков. Но буквально на днях, 11 июля, Салимат обжаловала это решение и теперь дело послано на новое рассмотрение. Укажем на такую деталь: умышленно пропустив срок обжалования, она вновь обратилась с иском о восстановлении срока, ссылаясь на то, что ее о решении, вынесенном судом по этим 3 соткам, не известили. Адвокатша Салимат Курбанова Д. добилась такого результата, представив суду конверт, который она якобы получила 18 июня 2011 года. Ответчики проверили этот конверт — оказалось, что он «липовый» и относится к совсем другому делу — уголовному. Ответчики указывали судье, что необходимо тщательней проверить конверт, но та пропустила их призыв мимо ушей. И теперь судебные процедуры продолжатся. Как видим, экс-невестка Наби Байгишиева вполне сдержала свое слово затаскать его по судам. И чем они закончатся — тоже пока не ясно.

Я очень надеюсь, что читатели не пройдут мимо этого случая и хотя бы скажут слова осуждения чересчур предприимчивой вдове. На большее рассчитывать при нашей судебной системе, увы, не приходится.

Рассказать о статье


Вернуться к списку материалов