В начале славных дел

Политика Горбачева превратилась в театр одного актера, который изменив мир, изменил самому себе...


Владимир Григорян, политический обозреватель проекта СКФО.РУ

Что бы ни говорили, но в начале перестройки Горбачев действительно сделал много полезного для страны. Провозгласил гласность, наделил рядовых граждан правом критиковать своих руководителей, а впоследствии выбирать их общим собранием. Позволил СМИ не церемониться с бюрократами, даже писать правду на политические темы. Особенно поощрялись разоблачения сталинского периода. Узаконил долгожданную предпринимательскую деятельность! Одним словом, открыл политические шлюзы — и творческая энергия народа вырвалась из идеологических берегов. Зашевелились и поджали хвосты чуткие на настроение власти чиновники и большие начальники. Жалобы, которые годами игнорировались, вдруг стали рассматриваться и разбираться по закону и справедливости.

При Горбачеве поощрялась традиция писать открытые коллективные письма на имя главы государства. Не важно, что их не всегда читали, а если и читали, то вряд ли по каждому принимались необходимые меры.

Горбачев сумел зажечь массы, заставил поверить в светлое, теперь уже постперестроечное будущее. У народа появилась национальная идея, великая цель, во имя которой хотелось жить и трудиться нормальным честным людям.

Вольный ветер перемен проникал во все сферы жизни. Телевидение того времени, действительно, старалась объективно отражать процессы происходящие в обществе. В поисках взаимопонимания были перекинуты телемосты через океан, и там, наконец, узнали, что русские не ходят в медвежьих шкурах и не хлещут спирт кружками. Появились телепередачи, которые выходили в прямом эфире. А сколько молодежных программ... Это был ренессанс культурной и общественно-политической жизни страны.

Но чем сильнее ветер перемен надувал паруса перестройки, тем сложнее было Горбачеву управлять государственным кораблем. Кооператоры уже рвались в промышленность. К приватизации фабрик, заводов, шахт, нефтепромыслов, портов... Продажные чиновники, распробовав вкус больших взяток, готовы были продать и родину, и мать родную. Националисты в республиках жаждали полной независимости ... Начались брожения на Кавказе...

Вот бы где вспомнить Горбачеву свою любимую баронессу Маргарет Тэтчер, которая не стала церемониться с бастовавшими в Англии шахтерами, пытавшимися диктовать ей свою волю. Не дрогнула «железные леди» и когда отдавала приказ отбить захваченные аргентинцами Фолклендские острова с помощью артиллерийских орудий флота Ее Величества... Необходимо отметить и тот факт-, что никакие теракты не помогли североирландским сепаратистам вырваться из мертвой хватки «британского льва» и воссоединиться с Ирландией. Это только в светских беседах с советским генсеком «железная леди» могла позволить себе милый бред о том, что демократия как женщина, сила которой — в ее слабости...

Кто мешал Горбачеву, не отказываясь от гласности и продолжая курс на демократизацию общества, навести в стране элементарный порядок? Ведь в то время его поддерживала и армия, и спецслужбы, и народ!

Почти анекдотичное и одновременно пророческое событие произошло в разгар перестройки. Съемочная группа центрального телевидения, забралась высоко в горы, чтобы записать интервью с главным долгожителем Кавказа, которому по паспортным данным должно было перевалить за сто тридцать. «Как вам, дедушка, новая власть? — спрашивал корреспондент. — Говорите как есть, у нас теперь гласность!» — «Харощий власт, харощий — толко говорят много».

Горбачев мог говорить о перестройке часами. Как мессия о новой религии. Ни один из его предшественников не выступал так часто перед народом и не ездил так много по стране. Его поездки не носили, как в брежневские времена, державный строго протокольный характер. Дескать, встречайте, царь-батюшка пожаловал. Наоборот, он стремился себя показать доступным лидером, запросто общался с рядовыми гражданами, терпеливо объяснял каждый раз, для чего нужна стране перестройка с ее новым мышлением, ускорением, консенсусом. Но со временем политические гастроли Горбачева все больше становились похожи на встречи кинозвезды со своими поклонниками. Иногда он так злоупотреблял терпением слушателей, что становилось как-то неловко. Складывалось впечатление, что и сама перестройка ему нужна лишь для того, чтобы ездить по стране и показывать себя — вот я какой, дескать, продвинутый руководитель — демократ, интеллигент, и в шляпе, и с женой под ручку... Это вам, понимаешь, не хрущевское самодурство, не брежневский застой и уж, конечно, не сталинский ГУЛаг...

При Горбачеве стало нормой показывать чуть ли ни каждый день главу государства. Вспомните трансляции съезда депутатов Верховного Совета, которые шли в прямом эфире. Сколько самолюбования, светской деликатности, изящных манер демонстрировал Горбачев. Даже когда прогонял с трибуны академика Сахарова...

Как ни крути, а приходишь к выводу, что для Горбачева главным было, оставаться в центре мирового общественного внимания. Он продолжал говорить о демократии, когда в стране назревала гражданская война, гибли люди...

Покорив сердца соотечественников, Горбачев принялся влюблять в себя западную публику. Ездил по странам Европы, срывал аплодисменты, прямо Гагарин от политики. Но там слова нужно было подкреплять делами. И вслед за его поездками разваливались социалистические режимы, рухнула Берлинская стена. По его милости с колоссальными потерями, на невыгодных условиях выводилась, буквально в поле, Западная группа войск (500 тыс. военнослужащих, 12 тысяч танков). Никаких компенсаций, никаких стратегических выгод, геополитических интересов мы не приобрели, хотя были хозяевами положения.

Без пяти минут лауреат Нобелевской премии мира, Горбачев торопился отдать и уступить все, что просили. В 1987 году в одностороннем порядке были уничтожены наши высокоточные и малоуязвимые оперативно-тактические ракеты СС-23.

А вот с выводом войск из Афганистана Горбачев тянул до последнего.

Вся международная политика Горбачева превратилась в театр одного актера, который изменив мир, изменил самому себе...

Рассказать о статье


Вернуться к списку материалов