Радикалы, вперед?..

Власти всегда есть чего стыдиться. Вот только она зачастую об этом не подозревает.



Багаудин УЗУНАЕВ, спецкор Интернет-портала СКФО.РУ

Главным событием прошлого года, как это представляется мне, стало 11 декабря... Наверное, это связано с тем, что начало распада СССР, ознаменовалось примерно такими же событиями. Они происходили у меня на глазах — в Литве: атмосфера, настроения, реакция сторон — все очень похоже. И даже лозунги, а я их накрепко запомнил, которые выкрикивали литовские радикалы (саюдисты) — почти неотличимо похожи на те, что звучали на Манежной: литовцы, обращаясь к русским, кричали: «Чемодан! Вокзал! Россия!» — а русские, обращаясь к кавказцам, скандируют: «Россия — для русских! Москва — для москвичей!»... Чем кончились литовские митинги — мы уже знаем, а вот к чему приведут московские, как говорится, будем посмотреть...

И все же, несмотря на высокую степень опасности случившегося, не будем терять оптимизма. Надо учиться этому у первых лиц: они держатся так, как будто ничего особенного не произошло. То ли они лучше нашего знают масштабы угрозы, то ли эта уверенность наигранная — не знаю, но ни малейших признаков растерянности, не говоря уже о панике, на их лицах вы не прочтете. В этом смысле весьма показательными показались мне ответы премьера России Владимира Путина на традиционной годовой отчетной пресс-конференции.

И те намнут, и эти!

Путин отвечал на вопросы в течение 4 часов! Говорят, что это — рекорд. Может быть... Не с чем сопоставить... Скажу прямо, что я завел этот разговор вовсе не для того, чтобы разбирать здесь ответы Путина на тот океан вопросов, устремившийся к нему со всех сторон огромной России. Меня интересовал его ответ на один, который, как я был уверен, должен был прозвучать: что такое произошло на Манежной площади? Какие последствия может повлечь это происшествие в масштабах страны? Не есть ли это начало конца российской демократической империи?.. И такие вопросы прозвучали. Мария Ситтель дала слово обеим сторонам — кавказской и русской. Обе выразили обеспокоенность последствиями, которые могут вызвать действия спартаковцев и радикалов. Ведь сегодня уже мух отделили от котлет и уверяют, что спартаковские болельщики вышли на площадь лишь для мирного шествия. Но тут, как черт из рукомойника, явились какие-то радикалы, которые разрушили мирные планы спартаковцев и повернули все в русло агрессии.

Премьер ответил на острый вопрос без каких-либо эмоций, что меня удивило, ведь произошло страшное зло: в огромной Москве, где живут тысячи кавказцев, совершено дело, которое они не оставят (увы) без ответа. А у премьера не нашлось никаких других слов, кроме того, что не надо делить россиян на кавказцев и другие национальности... Однако он не упустил случая пристегнуть к событию либеральную интеллигенцию, к которой он, кажется, испытывает стойкую неприязнь. В частности, без всякой связи с темой он заявил, что ей, либеральной интеллигенции, коль скоро она так ратует за права и свободы, надо самой, вместо милиции, усмирять массовые беспорядки, причем, «сбрив бороденки». Видимо, в данном случае это эквивалент устойчивого выражения «засучив рукава»... Итак, премьер продемонстрировал полнейшее хладнокровие при обсуждении темы русско-кавказских отношений... Похоже, он твердо верит в свой ОМОН, милицию и войска! Ну не силой же слова он собирается остановить радикалов с обеих сторон!

Опять бороды обреют?

Между прочим, Путин сказал мимоходом, что такой нации, как кавказцы нет, а есть ряд конкретный наций, названия которых нам хорошо известны. Во-первых, если согласиться с тем, что нет кавказцев, то придется поставить под сомнение и реальность такого понятия, как «россиянин», а это уже серьезный подкоп под, как минимум, лингвистическое единство российской империи. Во-вторых, термин кавказцы использует в основном не либеральная, а самая что ни на есть патриотическая российская интеллигенция.

Вот, например, что пишет руководимая одним из таких ярых патриотов Александром Прохановым газета «Завтра»: «Ингушетия: операция „Домино“. Ингушетия и Чечня как предсердие и желудочек единого сердца... Аушевы, наполнявшие инфраструктуру власти, после отстранения превратились из властной элиты в недовольную, ущемленную оппозицию. Позднее к ним примкнул Гуцериев, утративший крупнейшую нефтяную компанию. Потеряв сына, оскорбленный, мечтающий о реванше, он переселился в Лондон, где влился в ряды влиятельной антикремлевской эмиграции... Мурат Зязиков был взорван в собственном автомобиле...С этого момента началась тотальная демонизация Зязикова, ведущаяся по всем правилам психологической войны, ставящая целью сменить власть в республике. В травлю включились силы внутри Ингушетии из среды отодвинутых кланов и московские либералы и правозащитники — друзья Дудаева и Масхадова. Европейские поборники российской демократии и лондонские изгнанники, тесно связанные с зарубежными спецслужбами. А также „федеральные олигархи“, в своих олигархических схватках с Кремлем использующие „кавказский фактор“, мечтающие о конфедерации кавказских народов...».

Как видим, здесь представлен целый букет субъектов, заинтересованных в вытеснении кавказцев из Москвы, из России в целом и водворении их на круги своя, т.е. на Кавказ. Понятно, что этот регион мира, выделенный из состава России, должен будет прибегнуть к той или иной форме интеграции. Кавказская конфедерация — одна из них. И скорее всего, это будет первый этап более тесного союза, например, Федерации. До унитарного, с единым центром, государства, я думаю, дело не дойдет, да и не нужно это в современных условиях. Чем плох пример ЕС, где все субъекты союза одновременно и разделены, и едины? Более того, на мой взгляд, при таком варианте развития событий следует подумать об административной реформе в Дагестане, единственной унитарной республике на Северном Кавказе, позволив всем нациям, даже самым малым, вроде андийцев или табасаранцев, создать свои государственные формы на территориях их исконного проживания. Те же из них, которые захотят стать частью более крупных этносов, особенно это касается авароязычных народов, которыми в свое время был укрупнен собственно аварский этнос, позволить действовать по своему выбору...

Свято место — власть?

Теперь, раз уж мы заговорили о неких заинтересованных в отрыве Кавказа от России силах, давайте коснемся этой темы. Первым на ум приходят имена Жириновского и Солженицына. Жириновский... вроде бы не кавказец, хотя и не без переднеазитских корней, а ведь тоже мечтает о Кавказской конфедерации. Ну, мечтает он как бы от обратного — о России без Кавказа, а это объективно приведет к созданию Кавказской конфедерации. Увы, с учетом того, что Кавказ — при данном раскладе — выйдет из состава России так же, как вошел, т.е. недобровольно, эта Конфедерация вряд ли будет дружественной к России. Не думаю, что это может напугать Россию, но недоброжелательный, обиженный сосед в подбрюшье не нужен никому...

Жириновский как деятель, вышедший из недр спецслужб и ориентированный на силовые варианты решения проблем, боится этого меньше всех других, поэтому и выступает в открытой форме за отделение Кавказа от России: мол, из двух зол — нахождения в составе России с внутренним разлагающим кавказским фактором и выходом из нее с последующими комариными укусами по ее безопасности — лучше выбрать второе.

Иные мотивы побуждали ратовать за отделение Кавказа от России Солженицына и всех, кто разделяет эту его позицию. Он с сожалением констатировал, что Кавказ попросту неорганичная часть России; неорганичность эта усиливается вдобавок исламским фактором, охватывающим, все усиливаясь, ряд республик региона. А все неорганичное, как рассуждают эти лица, рано или поздно все равно отпадет. В интересах России, чтобы это отпадение произошло как можно раньше, чтобы гангренозные процессы не зашли слишком далеко, не подорвали государственное здоровье страны до нежелательных, опасных для нее пределов.

Конечно, со стороны Кавказа этот вопрос видится иначе, ему выгодней подольше остаться в составе России, так как она усиливает Кавказ, прежде всего, в экономическом плане. Что касается процесса демократизации Кавказа, который здесь происходит по указке из Москвы, то он обречен на провал — слишком сильны у нас традиции, которые я бы назвал «сакрализацией власти», сакрализацией лиц, находящихся у власти. Есть такое выражение «Молиться на кого-то или на что-то». Так вот, оно очень точно выражает отношение кавказцев к власти предержащей. А молиться — это означает: воспринимать явление как нечто святое/sacre. Какая уж тут демократия с таким представлением о власти!

Да и сама власть, кстати, тоже себя сильно идеализирует. А что иначе означает лаконичный ответ премьера на такой вопрос из зала: «Вам не стыдно?» — «Нет, не стыдно!» Между тем, власти всегда есть чего стыдиться. Это аксиома.

Рассказать о статье


Вернуться к списку материалов