Избранные или политика как профессия

Не думаю, чтобы основную массу дагестанцев сильно волновала статистика завершившихся на днях выборов в Народное Собрание Дагестана.


Багаудин УЗУНАЕВ, Спецкор Интернет-портала СКФО.РУ

Не думаю, чтобы основную массу дагестанцев сильно волновала статистика завершившихся на днях выборов в Народное Собрание Дагестана — цифири наш народ давно не доверяет. Тем не менее, хотелось бы начать их анализ, отталкиваясь от уже обнародованных для обозрения процентов...

Итак, как и ожидалось, больше всех голосов получила «Единая Россия» — 66,8%! Заметим, что на прошлых выборах этот процент был заметно выше. На втором месте «Патриоты России», отхватившие аж 11,5% голосов избирателей. Думаю, что такой высокий показатель связан не столько с программой и деятельностью самой этой партии, сколько с личностью лидера Дагестанского отделения Эдуарда Хидирова: на прошлых выборах г-н Хидиров едва не распрощался с жизнью, пытаясь всерьез конкурировать с «партией власти». И был остановлен — вполне характерным для политического поля Страны гор способом. Не потому ли ему, как потерпевшему, сделали небольшую поблажку в виде добавочных процентов? Но не думаю, что это будет продолжаться вечно: память у людей коротка, а у власти — тем паче...

«Справедливая Россия» взяла 9,6%. Учитывая, что рядовой избиратель практически не делает различия между «Единой» и «Справедливой Россиями» — это мало. Но зато реально показывает ту меру власти, на которую она может рассчитывать.

КПРФ занимает в этом списке четвертое место — 9,4%! Пожалуй, это партия может быть названа лакмусовой бумажкой «честных выборов» в Дагестане: население здесь, как это хорошо известно специалистам, самое «красное» в нашей стране, и при свободном волеизъявлении КПРФ наверняка возглавляла бы этот список. Наконец, ЛДПР: ноль %! Это, конечно, результат промашки, допущенной Жириновским. По-видимому, он на самом деле очень эмоциональная личность — разве стал бы опытный политик портить отношения с целым регионом прямо накануне выборов?! А он сделал это. А жаль: теперь в дагестанском парламенте одной партией-краской будет меньше. Хотя на этот счет есть другое мнение, что антикавказское выступление Жириновского было произведено как нельзя вовремя: потери от него невелики, зато оно могло стать мощным магнитом для собственно русского населения. Если это правда, то Жириновский вновь доказал, что является одним из самых расчетливых публичных политиков России...

В целом, по итогам завершившихся выборов можно констатировать две вещи: во-первых, некоторый прогресс в части стремления к отражению реального расклада партийных потенциалов, а во-вторых, большую уверенность исполнительной власти в себе, в своих собственных корпоративных силах. Проценты пририсовывают обычно для придания большей легитимности — и в первую очередь — в своих собственных глазах...

Кажется, властные элиты Страны гор поняли, что результат 99,9 % в пользу партии власти, как это бывало раньше, не усиливает, а ослабляет их позицию, ибо в условиях довольно высокого уровня недоверия к власти это невольно порождает у избирателей сомнения в правдивости больших цифр...

Свободы стало больше

Складывается впечатление, что взят курс на постепенное раскручивание гаек в части гласности в отношении конструкций власти, в данном случае — механизма формирования одной из ее ключевых ветвей. Я убежден, что такая гласность, какие бы риски она ни порождала, в результате приведет к оздоровлению обстановки в обществе. И это небольшое — в масштабах поставленных задач — достижение я связываю с личностью президента Магомедсалама Магомедова. Подчеркиваю это потому, что голоса о необходимости вернуться к будто бы наиболее оптимальной для Дагестана форме власти в виде «твердой руки» раздаются по сей день. Похоже, любители «твердой руки» не понимают, какое время на дворе, какие реалии нас сегодня окружают, какие цели и задачи предстоят... Но это и не удивительно: понимание — никогда не было сильной стороной «твердых рук».

Если проанализировать пристрастия тех, кто сегодня приходит на выборы, то процент, перепавший «Единой России», вполне объективен. Ещё раз хочу подчеркнуть, что речь идёт о тех, кто пришел на этот раз к избирательным урнам. Симпатии тех, кто не пришел на выборы или же предпочитает в политической жизни не участвовать, наверняка не в пользу «Единой России», но это тема отдельных исследований. С антипатиями дагестанских избирателей тоже всё более или менее ясно — нет смысла напоминать о хитрой выходке Жириновского. Подтверждением тенденции к большей объективности может служить отсутствие нажима и угроз с целью выдавить голоса в пользу той или иной партии. Есть отдельные случаи для беспокойства (например, «вести» из Ногая), но, во-первых, это не идет ни в какое сравнение с тем, что творилось во время выборов при Муху Алиеве. Тогда, как помнят читатели, «гарант Конституции» лично участвовал в подобных нажимах и угрозах, причем делал это, и находясь в святая святых дагестанской демократии — в своем кабинете в Белдоме, и с выездом на место, как это было во время его Дербентского похода... А если бы я тут раскрыл имена тех, кто «сподручничал» ему в этом, то мы бы увидели, что это как раз и есть адепты «твердой руки». Правда, обутой в мягкую варежку.
Однако хотелось бы затронуть тему преобразований, которые, в конечном счете, зависят от этих выборов. Ментальность дагестанцев такова, что они свято убеждены в возможности реформ только сверху. Это не удивительно, ведь как материальные, так и интеллектуальные ресурсы для проведения реформ, тем более модернизации экономики в целом, действительно есть только у государства. Крупный бизнес пока что работает сам на себя, а малый и средний в Дагестане — в зачаточном состоянии. И наш народ, видя, зная это, голосует за того, кто олицетворяет этот «верх». В данном случае — им оказалась «Единая Россия». Традиции игнорирования власти, тем более открытого противостояния с нею, в Дагестане не развиты. Наоборот, народы Дагестана тотчас готовы откликнуться на призыв власти, встать рядом с нею и действовать бок о бок...

Можно сказать, лимит доверия к власти у нашего народа неисчерпаем (выше прозвучало, что сегодня высок уровень не... доверия, но тут нет противоречия: это недоверие просто детская обида народа на власть, которая, по его мнению, недостаточно повернута к нему...).

В возможность реформ снизу, с их собственным участием, дагестанские народы не верят. (Впрочем, это можно сказать и про россиян в целом). А без веры в данном случае, как и во многих иных, ничего сделать невозможно. Если бы мы стали тут выяснять причины такого феномена — это увело бы нас далеко в сторону. Но я думаю, что читатели и без развернутых доказательств понимают это на уровне ощущений.
В связи с высказанным выше хотелось бы добавить пару слов о «свободных выборах», так как тема эта звучит сегодня довольно громко. Несвободными наши выборы могут быть в двух смыслах. Когда «партия власти», пользуясь своим ресурсом, через СМИ и другие механизмы не дает нам самостоятельно составить мнение о программе как своей, так и других действующих партий. Это демократический способ давления — без угроз и рукоприкладства. Второй способ — более грубый: когда вас, пользуясь вашей зависимостью, принуждают отдать голос тому, на кого вам укажут.

Третий вид несвободы — когда вы в силу не зависящих от вас причин ограничены в возможностях составить максимально верное представление о программе и идеологии партии. Но мы не берем его в расчет, исходя из презумпции невиновности.
Как видим, из трех видов «несвободных» выборов самый криминальный — это второй. И он самый развитый в Дагестане. Но, как мы сказали выше, даже по этому критерию завершившиеся на днях выборы оказались на порядок свободнее всего того, что мы видели в нашей республике до сих пор.

Повторюсь, что этом заслуга президента Магомедсалама Магомедова, который склонен к демократии в силу своих личных качеств, далеких от филсофии «твердой руки».

Можно также предположить, что такие тихие, без эксцессов и судов, выборы стали возможны в результате сбалансированной позиции элит, которые в ходе негласных встреч и консультаций смогли договориться обо всем на взаимовыгодных условиях... В этом случае мы должны отметить, что новая власть продемонстрировала искусство компромисса, что в условиях Дагестана имеет очень важное значение.

Все лучше «твердой руки»

Как говорят, шила в мешке не утаишь, и мы видим по персоналиям, которые прошли в Народное Собрание, некую тенденцию преемственности и наследственности. Этого невозможно скрыть. Именно это больше всего раздражает дагестанского обывателя. Если бы выборы были демократическими, как в Европе или Америке, то это ни у кого не вызывало бы сомнений. Но при этом нельзя скрыть и то, что проталкивание своих людей — обычная практика в любой демократической системе, характерная для всех времен и народов.
Тут стоит дифференцировать термин «свои». Когда речь идет о сыне или брате, тут все ясно. И кто же станет спорить с пословицей, что своя рубашка ближе к телу?! Но именно это подвергается и самому большому осуждению — как стремление насадить семейственность, т.е. непропорционально увеличить в доле власти аристократический элемент. Это понятно. Непонятно другое: почему такое узкое понимание термина «свой»? Ведь можно обеспечить свободные выборы, а уже затем из тех, кто будет свободно избран, формировать, делать, лепить «своих». Да, это сложней — брату или сыну можно просто предписать, а с чужим «своим» надо возиться: привлекать, убеждать, стараться вызвать его уважение и симпатию. Ну и что?! Не все же идти по пути наименьшего сопротивления: расставил братьев и сыновей — и правишь себе, припеваючи, в кругу «своих». Кстати, нечто похожее у нас сегодня и происходит. Это и дало мне основание назвать материал «Избранные», потому во власть у нас сегодня могут быть избраны только те, кто уже является избранным — в социально-экономическом смысле, те, кого еще называют «элиты». Хотя в нашей Конституции источником власти назван «народ». Полномочия народа несколько видоизменились: он теперь выступает в роли некой символической «печати», санкционирующей сделанный с его формальным участием выбор. И это бы ничего, но аристократическая или, вернее, с преобладанием аристократического элемента форма правления не воспринимается народом, ибо народ — это антипод аристократии. Если аристократия — штучный товар, где каждый уникален и самодостаточен, то народ — это всегда миллионоликий конгломерат, масса, сила которого как раз в анонимности и слитности. Но это вовсе не та сила, которая может быть использована в сфере государственного управления. Тут нужны навыки, опыт, мастерство, если хотите — искусство!

Аристократическая форма хороша тем, что в ней существует преемственность и наследственность. Да, кресла и должности передаются как бы по наследству, но вместе с ними передаются и навыки управления, мастерство руководства, профессионализм власти. И все это в той или иной мере у нашей аристократии есть. Лишь одного компонента не хватает — ответственности. Она не появится до тех пор, пока правящий слой не избавится от психологии временщика. Добросовестно люди управляют лишь тогда, когда управляют как для себя, но для всех.

И все же даже в таком виде — с дефицитом ответственности — это лучше, чем «твердая рука». Она хороша в драке, при отборе чужого кошелька, чужой свободы и жизни, но там, где речь идет о такой тонкой материи, как управление и менеджмент, лучше обойтись без нее. Но сама она, конечно, уверена в обратном...


Рассказать о статье


Вернуться к списку материалов